Слышит - дядя Костя зовет его:

- Кось!

- Ну?

- Ты что там делаешь?

- Ничего. Лучину готовлю.

- Успеешь. Иди сюда.

Вошел Коська. Опять ходит дядя Костя по комнате. Но только теперь он веселый ходит. Руки в карманы засунул. Большие шаги делает. Помолодел даже как будто.

- Ну вот, - говорит, - и я дождался. Теперь и мне контора пишет.

Коська постоял, помолчал.

- А что, - спрашивает, - хорошее пишут?

- Очень даже хорошее.

Потом говорит:

- Так, как же, брат, сплясать тебе?

- Нет, - говорит Коська. - Не надо. Ведь я пошутил это.

- А то я могу. Пожалуйста. Я даже вприсядку могу, если желаешь.

Еще немного времени прошло. Как-то - под самый Новый год дело было доклеивал Коська остатки афиш.

Вечерело, снег падал.

Бегал Коська от столба к столбу, ведерком размахивал, торопился. Завтра праздник, надо печку истопить, в комнате прибраться да в лавку еще за керосином сбегать.

Только приклеил Коська последнюю афишку, слышит, сзади кто-то подошел и через плечо его афишку читает:

- В чет-верг пер-во-го ян-ва-ря гранди-оз-ный бал-мас-карад.

Голос тоненький такой - как у птички.

Обернулся Коська и обомлел.

Стоит перед ним девчонка, однолетка его или чуть побольше. У девчонки нос кверху вздернут. Глаз левый прищурен - смеется, что ли?

Точь-в-точь портрет, что украл когда-то Коська на вокзале и продал за три рубля бородатому дяде Косте. Портрет и сейчас над дяди Костиной койкой висит. Только у этой девчонки галстук из-под заячьей шубейки выглядывает красный, а не черный, и глаза голубые и щеки румяные, а не серые, как на том портрете.

Стоит Коська и глазами моргает.

"Что, - думает, - за чертовщинка?"

А девчонка тоже смотрит на него и улыбается.

- Холодно? - спрашивает.

- Нет, - говорит Коська. - Не очень холодно.