Вопервых, он никогда не ассоциировал Коро с обнаженной натурой, во вторых, просто не укладывалось в голове, что Коро мог написать именно эту ню. Девушка сидела на валуне, вода едва прикрывала стопы. Она отклонилась назад, опираясь руками о валун, подставив лицо солнечному свету, ее глаза сверкали радостью жизни. Такая живая, такая настоящая, что, казалось, позови ее, и она повернется, одарит лучезарной улыбкой и воскликнет: "Так вы мне и нужны!" - как воскликнула Лидия, когда пришла к нему. Ибо в том, что у девушки на картине лицо Лидии, сомнений быть не могло.

Он быстро отвернулся и увидел на другой стене ту самую картину Коро, о которой упомянул мистер Клайд. Бледная, изящная фантазия, призрачный мир, хрупкий, как яичная скорлупа, рассыпающийся при прикосновении, сказочное, несуществующее видение, тогда как вторая картина бурлила жизнью, едва ли не компенсируя отсутствие в комнате самой Лидии.

- Очаровательно, - пробормотал Артур, и старик довольно хохотнул.

А Артур тем временем нашел новый повод для восхищения. На маленьком столике у окна на заложенной шахматной доске стояли расставленные фигуры, красные и черные, искусно вырезанные из слоновой кости. Никогда он не видел такой красоты. Рыцари в доспехах на конях, настоящие слоны. Те, кто сидел за доской не играли партию - вели сражение. Он задался вопросом, а сколько понадобится времени, чтобы привыкнуть к новым фигурам. И как это отразиться на уровне игры. Ему ужасно хотелось сыграть с мистером Клайдом.

Вернулась Лидия с полным подносом. Артур смутился. Ему хотелось вновь взглянуть на картину, потом - на нее. Но он боялся, боялся вскинуть глаза на картину в ее присутствии, боялся посмотреть на нее: она сразу бы поняла, что он знает, кто изображен на картине.

- Должно быть, оставил в другой комнате, - мистер Клайд вышел изза стола. - Нет, нет, Лидия, - остановил он дочь. - Я не умираю. И уж конечно смогу дойти до другой комнаты. Я же не собираюсь подниматься на второй этаж, - и вышел с подсвечником в руке.