Купец рисовал стеблевые усики дикого винограда! Было чему подивиться. При этом его никто не принуждал. Маруся Федоровна не умела не только настаивать, но и сердиться. Она смеялась, шутила, рассказывала всякую чепуху. И всякая чепуха приводила нас в восторг. В такой восторг приходили мы Первого мая, когда нам читали "амнистию" и выдавали по четверти плитки дешевого пищетрестовского шоколада. В такой восторг нас могла привести только жратва. А тут - пестики... Не будь мы шкидцами, мы поверили бы, что Маруся Федоровна - фея.

И вдруг она заболела.

Пришел Викниксор и сказал:

- Ребята, Мария Федоровна тяжело больна. У нее - рак желудка.

Она не приходила больше на урок с раскрашенными своими таблицами и с синим шарфом на плечах девочки. В наших тетрадках лютики и пестики остались недорисованными...

Японец и Янкель разузнали адрес и сходили проведать больную.

Она их с трудом узнала.

У нее исчезала память. Она забывала названия самых обыкновенных вещей.

- Мамочка, - обращалась она к старушке матери. - Дай мне, пожалуйста... ну, как это называется... такой кругленький... кружочек...

Мать не понимала. Суетилась. Шкидцы тоже не понимали и помогали суетиться. Маруся Федоровна плакала. Оказывалось потом, что ей понадобилось блюдечко.

Или она начинала говорить:

- Вот у нас в техникуме был сторож. Такой смешной-смешной. Его звали... не помню как. Он все рассказывал нам... все рассказывал...

Маруся Федоровна закрывала глаза.

- Не помню, - говорила она и опять плакала.