— Ястреба? — удивился я.

— Ну да. Хищника. Мать весь день в столовой крутится, работа такая, — объясняет она, — а парень сам по себе, меня не слушает. Ну, поймите, зачем нам ястреб в хозяйстве?

Я успокоил Полину Ивановну и на следующий день зашел к Вовке.

— Ну, показывай ястреба.

— Откуда вы знаете? — удивился он.

— Да так, слухом земля полнится.

Вовка повел меня на голубятню. Сделана она основательно, даже утеплена на случай сильных морозов. Одна из клеток завешана одеялом. Как это Полина Ивановна залезла на голубятню и увидела ястреба, я никак не мог догадаться. Он сдернул одеяло, и я увидел…

— Не может быть! — сказал я.

— Он самый, — ответил Вовка.

Птица приняла воинственный вид, зашипела и распустила крылья.

— Как же ты его?

— Просто. Стрелой.

— Он ранен?

— Нет… Только крыло продырявил. Стрела застряла в крыле, Яшка опустился, а мы с Серегой пиджаком его накрыли.

— Ловко, — сказал я, — и что ты думаешь с ним делать?

— Дрессировать будем. С Сережкой вместе.

Я внимательно пригляделся к ястребу. Светло-желтые глаза с черной точкой в центре в упор уставились на нас, загнутый клюв угрожающе открывался и закрывался. Птица даже попыталась подпрыгнуть, но вдруг захромала и забилась в угол.

— У него что-то с лапой, — сказал я.

— Это не мы, — вдруг стал оправдываться Вовка, — у него так было. Лапа перебита, и весь хвост в дырочках…

— Ты знаешь, — почему-то уверенно сказал я, — это не Яшка. Яшка гораздо меньше. Вспомни. Сам потемней, а полоски ярче. Это, кажется, самка. А если самка, то держать ее в клетке сейчас нечестно.

— Почему? — спросил Вовка.

— А потому, что по всем законам природы она сейчас должна выкармливать птенцов. Вы где ее поймали?

— А в посадках!