А рыбак больше не мучился от болей в ногах, он выздоровел, ноги его больше не беспокоили, а вода перестала быть холодной и казалась отныне ему теплой, как парное молоко. Между прочим, Том, я лично с ним разговаривал, да и не только с ним, а еще и с Маркусом Уитни и его друзьями. Мне эти ребята понравились, ведь не у всех есть возможность увидеть такие вещи собственными глазами. Теперь они все служат при дворе, если так можно назвать, потому что людям, которые смогли остаться людьми, несмотря на искушение богатством, страхом, которые умеют дарить добро и теплоту другим, не заботясь о том, окупится ли то, что они отдают, можно доверять, как самому себе. Ты знаешь, теперь любой из моего народа старается выдумать подобную историю, теперь это вошло в моду, таких историй много, все хотят казаться добрыми и благородными, но есть и плюс: наш фольклор с каждым днем пополняется.

— Еще в нашей реке водятся голубые львы. Не веришь? Их окраска схожа с цветом неба, чистого от грозовых туч в погожий день. Раньше эти звери похищали маленьких детей, но это было в древние времена, когда крепость Сол была только что построена Тиром. А сейчас они мирно ловят рыбу в реке и, по словам некоторых рыбаков, даже стали вегетарианцами. Нас всех заставила объединиться боязнь общего врага. Не стану скрывать, что я тоже побаиваюсь Нарионуса. Все его боятся, — заключил Орион.

— А я ни одного придворного еще не видел. Неужто вы, король, так редко решаете государственные дела, что не собираете совета, а живете в уединении? — удивился Том.

— Сомневаешься? — чуть насмешливо вопросил Орион. — Да ты не сомневайся. Просто здесь редко что происходит, а в других городах у меня наместники, философы и ученые. Вот был у нас (точнее, у моего отца) при дворе один философ. У него, кажется, было два имени.