Том наступил кроссовкою на границу между песком и травой, остановился. Свежий ветер бил в лицо. Том закрыл глаза, поднял руки, наслаждаясь приятной прохладой. Для него, кажется, эта прохлада была нечто большее, чем физическое ощущение: она пронизывала грудь, освежая и наполняя душу. Никаких стекол, разбитых бутылок, никаких бумажек, отбросов, помоев. Девственная природа, чистота и свежесть. Том глубоко вздохнул и пошел по песку, оставляя в нем глубокие следы.

Морлан уселся на поваленное сухое дерево рядом с водой. Кажется, он тоже был доволен и решил передохнуть.

Рядом с водой было не так жарко. Том вглядывался в глубину, любуясь кристально чистой водой; взгляд его упал на что-то черненькое в глубине. Темное пятно все приближалось. Уж не рыба ли? Такая гигантская?

Наконец Том смог различить голубоватую окраску движущегося предмета. Через минуту Том прирос ногами к песку: шагах в десяти от него стоял самый настоящий лев, только голубой окраски. С мокрой гривы ручьями текла вода, хоть выжимай. Лев отряхнул шкуру, обдав остолбеневшего Тома холодной водой.

Зверь, заметив Тома и Морлана, оскалил пасть (видимо, приветливо улыбнулся) и одобрительно, даже с удивлением вскрикнул на ломаном английском языке с чудовищным акцентом:

— Ох! Какая фстреч, молотой челофек! Я есть леу эттой реки! Нэ обращай фниманий на моя голубой шерст! Я зафести… Меня зафести сюда фсего несколько тысяч лет назат одним хороший тятя. Хм… Не меня отного, но моих родстфенник тоже.

Заметив, что бедный парень с ужасом обозревает его, лев поспешил успокоить:

— А-а! Так фот фы есть о чем! А я, понимайт, не есть жифых лютей! Дафно зафязать! — И вдруг предложил, — Хотеть посмотреть на наш тобро? У нас их мног! Ошень, ошень мног! Нато только есть эттот цвет!

Лев порылся в маленьком мешочке у себя на поясе, который Том почему-то не заметил сначала, и достал маленькую кувшинку, размером с наперсток.

Морлан в это время снова куда-то испарился (Том понял это, оглядевшись вокруг).