Никто не знает, почему. Может, волшебство перестало иметь какое-либо значение, но школа стоит в запустении на южной окраине Центра. Люди стали бояться магов, когда пришел Нарионус. Они думают, что маги все такие: жестокие, способные на убийство. Боюсь, что если Зло не победить, магия совсем вымрет… Началось с того, что Нарионус убил Мортимера. Но прежде того, он выкрал одну очень ценную вещь и присвоил. Теперь стало трудно пробираться из одной части Перекрестья в другую. Волшебники из разных мест стали жить разрозненно, а не в союзах, как это было раньше.

— Что это за вещь, ну, которую украл Нарионус? — не унимался Том.

Морлан ничего не ответил, а лишь покачал головой. Том вздохнул и подумал: "Снова в трансе…". Элизиус в разговор не вмешивался, просто слушал, прихлебывая чай из походной кружки; наконец он встал, поблагодарил Морлана за чай и уже хотел уходить в сторону Заречья, но Том окликнул его и смущенно сказал:

— Мастер заклинатель! А вы не могли бы сотворить молнию? Пожалуйста, простите мою наглость, но мне так любопытно…

Заклинатель улыбнулся и сообщил:

— Знаешь, я бы отказал кому-нибудь другому, но не тебе, да и дождичка бы нам не помешало.

Элизиус, отойдя подальше от путников, встал неподвижно, глубоко вздохнул, и поднял руки высоко над головой; ровный и жесткий голос его пронзил тишину, словно раскат грома. Заклинатель говорил четко и громко, будто бы вбивал гвоздь в стену.

Небо, светлое и чистое, без единой тучки, снова потемнело, как и в первый раз. Подул ветер, продирающий до костей, словно холодный душ, и дождь хлынул с неба. Первый раскат грома, второй, третий… И молния ударила в землю. Она хлестнула прямо между воздетых к небу рук Элизиуса и тут же исчезла. Том восторженно глядел на это чудо. Элизиус же стоял не двигаясь, закрыв свои карие глаза, и все еще бормотал заклинание. Наконец он опустил руки и открыл глаза. Стихия утихла почти сразу же.