Наташа уснула под грохот пальбы. Она ведь и дома привыкла спать и в шуме и при свете...

В бомбоубежище голоса войны постепенно стали стихать: буханье зениток слышалось тихо, тише, ещё тише, и вскоре совсем всё утихло.

Чёрная тарелка радиорупора трижды оповестила:

"От-бой! Внимание: от-бой! От-бой!"

ЧТО ЖЕ БУДЕТ?..

Мама взяла Наташку на руки, и они пошли домой. Светало. Володя ёжился. Холод проползал за ворот, а может быть, это казалось Володе оттого, что он не выспался. Кто знает... Теперь, когда ничто не вспыхивало, не взрывалось, не стреляло вокруг, а только розовые облака плыли по белёсому небу, стало как-то спокойно. Мама отперла дверь, уложила сонную Наташку, и Володя лёг в свою разобранную постель. А как только лёг, сразу же уснул.

Проснулся: солнце шпарит вовсю, и мама сидит за столом - кормит Наташку.

- Проснулся, сынок?

- Ага.

- Помнишь, какой сегодня день?

- А как же! Мы не опоздаем?

- Что ты, Вова! Нам в училище к часу. Время есть. Сейчас и Десяти нет. Вот накормлю Наташку, а ты пока сбегай купи чего есть. Мы с тобой потом поедем в училище. А на работу я в ночь пойду...

Позже, во время войны, вместо "куплю продукты" часто говорили "отоварю карточки". Хлеб и все продукты продавали только по карточкам: отрезал от карточки маленький талон, отдал его вместе с деньгами или чеком из кассы и получай сколько положено. А положено было по-разному: детям что получше, попитательнее, тем, кто легко работает, - поменьше, кто на тяжёлой работе - побольше. Рабочую карточку получила и Галина Фёдоровна. Она работала на ткацкой фабрике. Иногда днём, а иногда и в ночную смену. После первой бомбёжки Галине Фёдоровне страшновато было оставлять детей одних на ночь. Но что поделать - выхода не было.

Об этой ночной бомбёжке ни Володя, ни мама не говорили. Что панику разводить? Мама только сказала: