Иногда Санин плохо видел птицу. Тогда она подходила к ней с разных сторон, чтобы лучше показать. Даже на вспаханной земле или в картофельниках все равно находила и поднимала.

При подводке к птице укоризненно взглядывала, если он наступал на что-нибудь хрусткое или цеплял ружьем кусты.

Санин едва поспевал за ней. Некогда было выкурить лишнюю папиросу, напиться воды.

И только дома Ича как бы признавалась, что совсем устала. И пока Санин выбирал у нее из шерсти клещей и репейники, теплым уксусом промазывал крапивные ожоги, Ича засыпала.

Ича радовалась, когда Санин подходил к ней, а Санин радовался, что ему было к кому подойти.

После первой охоты Ича безошибочно угадывала, когда он собирался в степь: к прежним привычкам Санина добавила новые, для себя главные.

Санин не услышит звона будильника: трудно подняться в четыре утра после рабочей недели. Ича подходила к его кровати и "скрипела над ухом": вздыхала, повизгивала. Будила. Санин просыпался и, смущенный, бежал к умывальнику. А Ича "с песнями" выбегала во двор к сараю, где стоял мотоцикл.

Был случай... Санин встретил на охоте друзей. Они сидели в тени, отдыхали. Их собаки тоже сидели в тени, отдыхали. Ича недалеко от охотников сделала стойку.

- Что это она у тебя?

Санин позвал Ичу. Не двигается, стоит.

Охотники сказали:

- Шалит барбос!

Ича подняла птицу на крыло, и Санин без промаха ударил.

Вскочили, заметались барбосы охотников. Ича решила над ними посмеяться. Прежде чем отдать перепелку Санину, она сделала "карусель": повертелась с перепелкой в зубах.

Ича прекрасно разбиралась, какую птицу как прихватывать.

Она знала, что вальдшнепы любят отсиживаться в садах, придорожных канавах или где-нибудь на опушке мелкого березняка.