Голос, у меня сорвался, потому что у меня всегда в этом месте в горле появляется ком.
— Ура! — вдруг выдохнул дядя Толя.
Он обхватил меня рукой и прижал к себе. И мы запели вдвоём:
Мы спели, но я всё ещё не мог отдышаться, и сердце у меня громко билось. Тётя Паша подошла и поцеловала меня.
— Да! — сказал дядя Толя хриплым голосом. — Хорошо. Даже очень замечательно! Высоко спел!
— Хрусталёв! — услышал я за своей спиной. — Вот ты где! Отряд его по всему лагерю ищет, а он тут песни распевает!
Я обернулся. Позади меня стояла разъярённая Алевтина Дмитриевна.
— Алюшка! Да ты что! — заговорила тётя Паша. — Да ты его не ругай!
— Тётя Паша! Вы представляете, у меня октябрёнок пропал! Вы представляете, что я переживаю! Я же отвечаю за каждого!
— Да мы сами виноваты, — сказал дядя Толя. — Ты, доченька, его не ругай…
Как не ругать! Сорвал линейку! Ушёл куда-то без спросу!
- Да это мы его задержали! Он нам помогал тута!
— Хрусталёв! Марш немедленно в отряд! И чтобы близко около кухни тебя не было.
— Ступай, сынок, ступай! А ты, девонька, сильно-то не шуми…
Я не стал слушать, что они там будут говорить. Повернулся и пошёл к нашей палате.
Глава третья
ТИХИЙ ЧАС — НЕ ДЛЯ НАС!
— Где ты был? — спросил Серёга, когда я пришёл в палату. — Алевтина мяч принесла. После тихого часа в футбол будем играть.
— Настоящий мяч?
— С покрышкой и с камерой! Футбольный! У нас как раз две команды набрались!
— Чего ж вы меня не подождали! Эх, ты! А ещё друг!