И если была нажата кнопка «выключено», то и шары выключались. Насмерть и навсегда. Каменея прямо в воздухе, они гулко падали в пожар, ломая уцелевшие стволы, как хворостинки. А если Тимка нажимал на какую-нибудь другую кнопку, то поведение подстреленного огнеплюя трудно было предугадать. Иногда они всего лишь вспыхивали всеми цветами радуги, иногда точно сходили с ума и начинали плевать огнем куда попало и — прицельно — в солнце. А иногда, вдруг потеряв всякий интерес к погоне, тяжело и неуверенно улетали назад, в сторону своего пылающего логова.

Последний шар Тимка сбил, впопыхах нажав штук пять кнопок одновременно. Огнеплюй, словно получив с земли мощный пинок, бесхвостой кометой взмыл высоко в небо, пронесся по дуге над лесом и рухнул где-то впереди, при падении лопнув в воздухе на сотни огненных звездочек.

— Ура, — устало сказал Тим и дунул в окошко пульта, как в ствол пистолета, — вот теперь ура! — и, догнав Хозяйственного, побежал рядом с ним.

Поляна вынырнула из-за деревьев как нельзя вовремя. Пробежав по инерции пару десятков метров, Боня и Тим остановились, тяжело дыша, кашляя и отплевываясь от пыли.

— Успели, — держась за грудь, прохрипел Хозяйственный, — вон где смерть наша застряла, — и потыкал пальцем себе за спину: ближние деревья уже громко трещали в ясном, почти бездымном пламени.

— Где… Ворча где? — Тим взахлеб дышал горячим воздухом и никак не мог надышаться. — Где наш… бесстрашный и… неутомимый?

— Да вот он, — Боня вяло показал рукой, — к нам бежит. Бесстрашно и неутомимо.

Действительно, Ворча, спотыкаясь о кочки, несся через всю поляну навстречу товарищам, всплескивая руками и крича что-то непонятное сорванным голосом.

— Вот неугомонный, — Тим поспешил к карлику, — пошли, Боня. Боюсь, что он вовсе не обниматься к нам бежит.

— Пожар! Впереди пожар, — проскулил Ворча, едва только Тим и Боня встретились с ним, — и слева пожар, и справа! Я все кругом обегал, везде огонь и огонь!..