Мы выбираемся из болота и идем обратно в город, и мир вокруг кажется черно-серым, хотя сонце палит вовсю. Даже Манчи всю дорогу молчит. Мой Шум бурлит и пенится, точно котелок на огне, пока я наконец не останавливаюсь, чтобы взять себя в руки.

На свете не бывает тишины. Тишины нет даже во сне, даже когда ты остаешься один.

«Меня зовут Тодд Хьюитт, — думаю я про себя с закрытыми глазами. — Мне двенадцать лет и двенадцать месяцев. Я живу в Прентисстауне, планета Новый свет. Ровно через месяц я стану мужчиной».

Этому фокусу меня научил Бен — помогает угомонить свой Шум. Закрываешь глаза и ясно, четко произносишь, кто ты такой. Потомушто в Шуме об этом как-то забываешь.

Я Тодд Хьюитт.

— Тодд Хьюитт, — бормочет Манчи себе под нос, шагая рядом.

Я делаю глубокий вдох и открываю глаза.

Да, вот кто я. Тодд Хьюитт.

Мы идем прочь от болота и реки, по диким полям на холме к небольшой гряде в южной части города, где раньше была школа — бесполезное и никому не нужное учириждение. До того, как я родился, мальчики получали абразавание дома, их учили мамы, а потом, когда остались только мальчики и мужчины, нам просто включали обучающие модули по визорам, пока мэр Прентисс не запретил и такую учебу, заявив, что она «оказывает разрушительное влеяние на десцеплину разума».

У мэра Прентисса, видите ли, на все есть своя Точка Зрения.

Целых полгода все мальчики собирались в здании на отшибе города, подальше от основного Шума, где старый грусный мистер Ройял пытался вложить в наши головы хоть какие-то знания. Бесполезное занятие. Чему можно научить в комнате, полной детского Шума? А уж контрольную и подавно нельзя провести. Ты все равно сдуешь у соседа, даже если не хочешь — а хотели все.