А потом придется забывать все – и воспоминания, и эту поездку, и старую и новую боль, потому что опять все это будет мешать жить, и забвение, конечно, придет, но так же трудно, как когда-то, и опять для этого будет только одно, старое испытанное средство – работа. Только работа – с полным напряжением сил, с усталостью и опустошенностью, с неудачами и редкими успехами – вернее, полу-успеха ми, она еще не знала, что такое настоящая удача, – и вечной тревогой – да то ли делаю, так ли делаю, и всегда в первую очередь придется искать ошибки, ошибки, ошибки... И ошибки, конечно, найдутся. Ошибки в работе, ошибки в людях... Ошибки в любви. В жизни, наконец. Не слишком ли много ошибок?

Ольга была физиком, она блестяще закончила университет, и все пророчили ей хорошее будущее, но вот прошло уже два года – и что же? Ничего. Или – почти ничего. Бесконечные эксперименты, беспомощные попытки сделать какие-то обобщения и опять эксперименты... И никакой уверенности в том, что идешь по правильному пути. И сколько это еще будет продолжаться? Кто знает, сколько лет пройдет, прежде чем она получит хоть какие-нибудь результаты...

Ольга не обольщалась на этот счет. Она знала, что ее работа – это всего лишь крошечное звено в сложной и запутанной цепи тех исследований, которые ведутся в институте, и ничего страшного не будет, если работа провалится – кто-нибудь другой сделает ее, если это будет необходимо, а в случае удачи никто не придаст большого значения – работа как работа, ничего особенного.

Да разве только в работе дело? В чем еще? В любви? А что еще есть у нее и что еще нужно? Во имя чего она начинала тогда все это, одиннадцать лет назад, когда уходила, – а вернее, бежала, – из своей деревни, из родного дома, от матери? Тогда Ольга очень неясно представляла себе эту цель, она только знала, что эта цель должна быть, и цель большая, может быть, даже великая... А что еще могла знать об этой великой цели четырнадцатилетняя девчонка, начитавшаяся прекрасных и умных книг, которые она даже не понимала как следует? Да и знала ли она вообще об этой цели тогда, или выдумала все потом, чтобы оправдать свое бегство?