Но Ольга не возвращалась, хотя от этого родственника ей пришлось уйти.

И мать сама поехала к ней в Селиваново, разыскала ее в школе. И увидела, что Ольга там и живет, в комнате сторожихи, помогает топить печи и убирать классы. Мать расплакалась, увидев, как похудела Ольга, на каком жестком сундуке приходится ей спать и как бедно и неуютно было в этой темной и сырой комнате. Плакала она в тот день много, просила у Ольги прощения, умоляла вернуться домой. Ольга и сама тогда наплакалась досыта – жалко было мать, и страшно становилось ей, когда думала о том, как дальше жить одной, но вернуться в деревню все-таки отказалась. И мать так и уехала ни с чем, оставив Ольге все деньги. Ольга молча взяла их, потом выдавила из себя, не глядя на мать:

– Спасибо...

Ольга наверняка отказалась бы от денег, если бы была хоть какая-то возможность обойтись без них. И мать поняла это и, наверно, подумала тогда – значит, можно заставить ее вернуться... И первое время она присылала Ольге продукты и немного денег, а вскоре перестала и написала короткое суровое письмо, приказывая вернуться. Ольга питалась кое-как, а то и вовсе голодала, но вернуться отказывалась и ничего не просила у матери. И как ни унизительно было принимать помощь от чужих, совсем незнакомых людей – все-таки не отказывалась от этой помощи. Помогали ей тогда многие – учителя, тетя Даша – сторожиха, родители одноклассников и свои односельчане, заезжавшие в Селиванове. Мать три месяца не присылала ни писем, ни денег, ни еды. Ольга тогда и на каникулы не поехала домой. А потом мать опять приехала к ней, и снова плакала и просила Ольгу вернуться, и опять ей пришлось уехать ни с чем. Из дому стала все-таки немного присылать, хотя потом еще раз пыталась взять Ольгу измором.