Прогрессивность "Асимптоты" не вызывала сомнений и месячный перерыв перед следующим номером дозволял читателям подтянуться до уровня журнала. Длинная поэма, почти целиком состоящая из знаков препинания, вызвала немало восклицаний и вопросов в одном или двух письмах, поступивших в редакцию, и мистеру Бранту пришлось напомнить их авторам, что широкая публика не поняла Браунинга, когда тот опубликовал первые стихотворения. И недоумевавшие (S. W.7), забывшие об этом, успокоились. Искусство - и этот довод являлся решающим для истинных его ценителей, не могло стоять на месте. Под руководством "Асимптоты" оно продвигалось вперед вдвое быстрее.

Если Замарашка и посчитал, что его унизили при встрече, предшествующей вступлению в должность, ощущение это исчезло, едва он начал писать ежемесячные статьи. Он забраковал заголовок "Козлы и бараны": различие, несущественное для читателей, в большинстве своем далеких от сельского хозяйства, да и некоторые могли предпочесть козлов. Не случится ли, что термин "бараний", как характерный признак прогрессивного литературного произведения, вызовет меньший интерес, чем "козлиный"? Что делать, если чьи-то козы окажутся овцами, следующими по протоптанной тропе, а в чьих-то овцах проявятся козьи наклонности? С доводами Замарашки согласились и его раздел получил название "Золото и мишура".

На новом месте Замарашка подтвердил то хорошее мнение, на создание которого он положил столько усилий. Пусть журнал мало кто читал, но "Золото и мишура" стали "гвоздем" "Ассимптоты". Немногочисленные подписчики оторваться не могли от этого раздела, вероятно потому, что и автор писал его с удовольствием. Наконец-то он получил трибуну, с которой мог обратиться к миру. Все и вся, ненавидимые им так или иначе оказывались в его статьях и выставлялись на осмеяние. Но больше всех, почти в каждом номере, доставалось человеку, лишившего Замарашку его законного имени: Майклу Гартигэну.