Эми взглянула на часы. 2:13. Рейс назначен на 2:37. Нормальные люди приезжают в аэропорт за два часа до вылета, они же прибыли за двадцать четыре минуты. Вечно у них все не как у людей.

— Мы опаздываем! — И они бегом бросились к воротам номер четыре, расталкивая по пути других пассажиров.

— Знаешь, они так и не нашли наших Руфа и Рэма! — кричал на бегу Дэн.

— Это кто?

— Мечи! Я назвал их в честь основателей Италии!

— Ромул и Рэм, болван! И они основали Рим. И еще: никогда больше не произноси этого слова!

— Какого? Рим?

— Нет! Мечи! — Эми встала в конец длиннющей очереди для досмотра ручной клади. — Ты же не хочешь попасть в тюрьму?

— Ой.

— О-о-о-о-о! — громко фальшивя, подпевала Нелли неопознанному панк-трэку.

Казалось, что очередь растянется часов на тридцать. Во время досмотра Эми пришлось снять свое нефритовое ожерелье, подарок Грейс, с которым она теперь никогда не расставалась. Когда они, наконец, прошли контроль, на часах было 2:31. Времени оставалось впритык, и они рванули на посадку.

— Пассажиров на рейс 807 японских авиалиний в Токио просим поторопиться к выходу номер четыре, — прозвучало на ужаснейшем английском. — Пожалуйста, приготовьте свои посадочные талоны и… arrrrrrrivederci!

Они встали в конец очереди из опоздавших пассажиров, и какой-то невоспитанный младенец чихнул прямо на Нелли.

— А манеры? — сказала она, вытирая рукав.

— Никто не видел мой посадочный талон? — спросил Дэн, шаря по всем карманам.

— Возьми мой, — предложила Нелли, — будет тебе слюнявчиком.

— Проверь в книге, — посоветовала ему Эми, — она у тебя в заднем кармане.

Он вытащил истрепанную засаленную книжонку, которую подобрал в такси. Это была «Классика мирового кинематографа». Посадочный талон торчал на странице 93.