– Пусть пока полежит, не будем с такой тяжестью по гостям таскаться, – сказала Маришка и, взяв Уморушку за руку, весело зашагала с ней к избушке.

Но подойдя к намеченной цели поближе, девочки испуганно замерли: избушка была не нянюшкина, избушка была чужая!

– Еще одна Баба Яга объявилась… – прошептала Уморушка, разглядывая незнакомое жилище. – Вот это находка, так находка!

– Это не она объявилась, это мы объявились! – поправила ее Маришка. – Зачем мы сюда прилетели? Надо к Ивану Ивановичу скорей возвращаться!

Но Уморушка вдруг заупрямилась:

– Вот еще, вернуться всегда успеем! Может, нянюшкина родня здесь живет?! Не бойся, она своих не тронет!

Бойкая лесовичка храбро топнула ножкой:

– Избушка-избушка, стань к лесу задом, к нам передом!

Избушка дрогнула, закачалась и нехотя повернулась к юным путешественницам резным крылечком.

– Воды попросим напиться, перемолвимся с хозяйкой парой слов – и назад! – пообещала Уморушка и первой шагнула по шатким ступеням в избу. Маришке не оставалось ничего другого, как покорно последовать за ней.

Пройдя через темные сенцы, девочки уткнулись в тяжелую дубовую дверь, обитую не то медвежьей, не то козлиной шкурой. Нашарив с трудом в густейших шерстяных зарослях ручку, Уморушка потянула ее со всей силы на себя, и дверь открылась.

– Можно? – с некоторым опозданием спросила незванная лесовичка и переступила порог.

– Кто там? – вопросом на вопрос ответил чей-то недовольный голос.

– Мы, – сообщила Уморушка.

В передней горнице заскрипела кровать, кто-то босой зашлепал по полу.

– Разбудили человека… Явились незванными… – прошептала Маришка, чувствуя какую-то неясную тревогу.

В прихожую вышла худющая девица в цветастом сарафане, сладко зевнула и уставилась на пришельцев.