– Слушай, Мариш, а куда мы летим? – спросила Уморушка подругу, разглядев внизу острые готические шпили городских зданий. – На Светлогорск не похоже, на Москву, вроде бы, тоже…
Маришка взглянула на исчезающий в дымке город и ахнула:
– В другие страны залетели! На запад куда-то нас занесло, а нам на восток нужно!
Девочки собрались, было, поворачивать ковер-самолет и лететь поскорее обратно в Муромскую Чащу, но в этот момент острый глаз Уморушки разглядел на вершине большой горы, поросшей лесом, чей-то одинокий костер. И юной лесовичке страшно захотелось узнать у мирного пастуха* (Уморушка почему-то сразу решила, что у костра сидит мирный пастух, а рядом с ним пасется мирное стадо овечек), в какую это страну их нечаянно занесло. Маришка попробовала ее отговорить, но упрямая Уморушка стояла на своем.
– Пастух – не Яга, есть нас не станет, – решительно заявила она, мысленно уже давая ковру команду идти на снижение, – а вот супчиком полевым угостит! Ух и проголодалась я, надо признаться! – и Уморушка весело похлопала себя ладонью по животу.
Захотелось подкрепиться и Маришке, поэтому она не стала долго упорствовать и вскоре махнула рукой: «Не съедят же нас в самом деле! А ковер не станем скатывать: чуть что – и на него!».
Сделав плавный поворот, путешественницы опустились совсем рядышком от костра. Не сворачивая летательный аппарат, они оставили его лежать распластанным на земле, а сами тихонько направились к одинокому пастуху, печально сидевшему у огня. Пастух – это был огромных размеров мужчина с черной кудлатой головой и такой же черной, как смоль, бородой – помешивал сучковатой палкой золу и угли и о чем-то сосредоточенно думал, глядя грустными карими очами на желто-алые языки пламени. Над огнем, как и предчувствовала Уморушка, кипел в металлическом котелке ароматный суп.