Обрадованный воробышек юркнул под крышу беседки и увидел столь изрядно потрёпанного попугайчика, что едва узнал в нем «его сиятельство».

От счастья у Чик-Чирика наступила минутная немота, потом, заикаясь от волнения, он пропищал:

— Ваше… с-тво… Эко вас изобразило…

Вероятно, он хотел сказать «преобразило», но поторопился.

— Ну-ну, малыш, — одобрительно заметил Тюля-Люля, — ты просто молодец, что нашёл меня, безграмотный чудик…

— Ваше… ст-во… — поразился Чик-Чирик, — что вы говорите? И почему, как люди?

— А как же ещё? Я ведь говорю в основном чужими словами и фразами, особенно если волнуюсь…

— Понимаю, ваше сиятельство… Полетели домой. Я запомнил дорогу.

— Ты хочешь лишить ребенка детства? А ему нужен щадящий режим, — голосом Мамы ответил Тюля-Люля.

— Ваше сиятельство, — настаивал Чик-Чирик, — простите, что осмеливаюсь думать в вашем присутствии, но я думаю, что нам надо летёть. К Маме. Домой…

— В таком состоянии? Без рулевых перьев? — с сомнением произнёс Тюля-Люля. — Боюсь, что мне не дотянуть…

— Что делать? Что делать? — огорчился Чик-Чирик. — Я придумал Я думаю, что надо лететь за Мамой и привести ее сюда… Я быстро, ваше сиятельство!

8.

Мама была очень расстроена исчезновением Тюли-Люли. Она обошла все соседние дворы Расспрашивала встречных, звонила по телефону в бюро находок и наконец в отчаянии присела на балконе, чтобы собраться с мыслями.

Вот тут-то и появимся Чик-Чирик…

Мама сразу узнала его, подставила ему теплую ладонь, погладила по головке и грустно сказала:

— Нет теперь нашего друга, Серенький. Боюсь, что он погиб…

— Нет-нет, Мама, он жив! — заверещал воробей на своём птичьем языке. — Поедемте, я покажу вам это место…

Убедившись, что Мама не понимает его, Чик-Чирик несколько раз срывался с ее ладони, устремлялся в сторону автобусной остановки, возвращался и вновь звал ее.