Утро выдалось прекрасное. Свежий воздух пронизывали юные солнечные лучи; ароматы полевых трав смешивались с чудесными запахами цветов; приятный рокот заходящих на посадку самолётов мягко доносился издалека.
Друзья проснулись рано и с удовольствием позавтракали на птичьем дворе. Даже небольшие расстояния Тюля-Люля преодолевал с трудом, а линия его полёта была столь извилистой и несуразной, что Чик-Чирик не удержался от шутки:
— Ваше сиятельство, глядя на вас, я невольно вспоминаю свои первые учебные порхания.
— Хотел бы я видеть, как бы ты порхал после когтей негодяя Осьминога Кальмаровича…
— Нет-нет, ваше сиятельство! — взъерошился воробей. — Я, извините, просто пошутил…
— Ну, ладно, надо изучить местность и выбрать себе постоянное жилье.
— Так вы не хотите возвращаться домой?!
— У меня уже нет дома. У тебя — другое дело.
— Ни за что, ваше сиятельство! Я остаюсь с вами.
— Похвально, малыш. Значит, мы из одной стаи, как говорят у нас в Австралии.
Обследовав квартал, в котором они находились, и не найдя подходящего жилища, они перелетели в соседний, Собственно, обследованием больше занимался Чик-Чирик, поскольку хвостик его был невредим и полёт увереннее.
Он-то и обнаружил «квартиру» в новом пятиэтажном доме, где помещалось почтовое отделение. Тюля-Люля пристроился над открытым окном и с удовольствием вслушивался в названия городов, произносимые посетителями. Люди отправляли заказные письма и телеграммы, бандероли и посылки во все концы страны и за границу. Тюля-Люля, прикрыв глаза, заметил:
— Ты ощу щаешь, малыш, всю необъятность этого мира и прелесть путешествий?
— Ещё бы! — чирикнул воробышек. — Как я завидую вам, столько повидавшему, ваше сиятельство!
— Ты слышишь? БАМ!.. КамАЗ!.. Атоммаш!.. Какие звучные названия! Так и хочется повторять их… Должно быть, это где-то неподалёку от Австралии. Пальмы, могучее солнце, морские пляжи…