Девочка и впрямь была худая и высокая для своих семи лет, с длинной шеей, с лицом узким и светлым, на котором едва умещались два больших темных широко расставленных глаза, обладающих редким свойством при взлете ресниц бросать в пространство сноп света. На этот удивительный свет, как ночные мотыльки, безотчетно тянулись дети и взрослые.
Наталья Савельевна, закаленная своей работой до состояния некоторого бесчувствия, всматриваясь в эту девочку, чувствовала себя человеком, заново открытым каждой малой боли, радости и печали.
Но Маша, как неопытный путешественник, блуждая глазами по лицу учительницы, ни о чем таком не думала. Она искала в Наталье Савельевне что-то необходимое только ей, Маше, без чего дальнейшая ее жизнь была бы обыкновенной. И это что-то открылось ей однажды, когда Наталья Савельевна завораживала их таинственностью огромного мира, на постройку которого ушло всего десять цифр и тридцать три буквы.
– Сколько бы книг вы ни взяли, все они состоят из букв алфавита. И никаких других! – сказала учительница.
– И никаких других… – прошептала Маша.
– Разве это не удивительно?!
– Удивительно! – эхом откликнулись первоклассники. Они любили откликаться эхом: им казалось, что они играют.
– А как вы думаете – сколько всего на свете книг?
Кто-то ответил:
– Десять.
Пиня Глазов закричал:
– Восемь шесть тысяч миллионов!
Наталья Савельевна сказала:
– Десятки миллиардов! А чтобы написать эти числа, вам достаточно использовать десять цифр. Только десять, и никаких других!