— Все вспомнил? — раздался голос охли.

— Все.

— Уверен?

— М-м-м… Почти.

— Ясно. Давай-ка я по твоей голове побегаю.

Сергей Иванович решил не удивляться такому способу освежения памяти.

Он, не открывая глаз, подсадил охлю себе на макушку и сидел, прислушиваясь к ощущениям. Было немного щекотно и немного весело. Охля побегала туда-сюда и подала голос:

— Все, снимай.

— Ну как, — спросил Сергей Иванович, — ничего я не забыл?

— А я почем знаю?

— А бегала по голове зачем?

— А волосы у тебя приятные. Густые, мягкие. Чистый шелк.

Тут-то Морозов открыл глаза, но продолжить беседу не успел — обнаружил, что на столе перед ним творится что-то неладное. Два птёрка, пыхтя и упираясь, тянули одну бумажку каждый в свою сторону. Остальные столпились вокруг и с неподдельным интересом наблюдали, чем дело кончится.

— Что не поделили, уважаемые? — поинтересовался Сергей Иванович.

Птёрки ответили одновременно.

— Так оно ж небывалое, а он тянет! — сказал один.

— А куда он тянет, если оно бывалое! — сказал другой.

Тут зрители живо вступили в спор, суть которого Сергей Иванович уловил не сразу.

Оказалось, птёрки и охли не просто таскали бумажки туда-сюда, а сортировали по исполняемости. Одна кучка, большая, содержала желания, которые выполнить можно («бывалые»), вторая, маленькая, — «небывалые», то есть неисполнимые в принципе желания.

— А если они небывалые, — удивился Сергей Иванович, — то зачем вы их откладываете?

— Они небывалые, пока ты ими не займешься, ты ж волшебник, — просто объяснила маленькая охля.

Между тем один из птёрков, тянувших спорную бумажку, зазевался и его соперник шустро поволок желание в большую кучу.

— Стой! — завопил обманутый. — Куда понес! Это небывалое!

— Бывалое-бывалое! — возражал более шустрый птёрк, норовя засунуть бумажку в самый низ стопки. — Что я, солдатика не найду?!