* * *

Сдав племянника усатому замотанному в платок швейцару, Сергей Иванович зашагал по улице не так весело. Спешить ему сегодня некуда, на работу можно немного припоздниться.

И племянник тоже как-то сдулся. Улыбка с лица слетела, он угрюмо стоял и ковырял ногой комочек грязного снега, глядя вслед уходящему дяде.

— Ну что грустный такой, а? — Швейцар Митрофан Игнатьевич (гимназисты звали его за низкий рост просто Митрофанчик) похлопал Ваню по плечу. — Иди уже. Через пяток минуток и молитва начнется.

— Не пойду, — из глаз у Вани неожиданно брызнули слезы, — не пойду туда больше.

— Да что ты! Негоже так говорить. Вырастешь, ученым станешь…

— Я инженером стану! И не буду писать диктанты… Никогда!

— А-а-а, понятно… У вас, что ль, грамматика первая?

Ваня всхлипнул и кивнул.

— Коренные с «ять» писать будете?

— А ты откуда знаешь?

— Ой, Ванюша, я тут уже пятнадцать годков стою. Я уже эту вашу «ять» как «Отче наш»…

Митрофанчик подобрался и начал нараспев:

— Еще рассказывать?

Ваня только кивнул.

— Слухай, — довольно сказал Митрофанчик.

— Уф, — Митрофанчик перевел дух, — ну как? Я много таких знаю. Час могу рассказывать. Вишь, я старый, и то сдюжил, а ты молодой, тебе сам бог велел…

— Ну какой же вы старый, Митрофанчик?!. — Ваня прикусил язык. — Игнатьевич… Вы же молодой еще!

— Ты, гимназер, хвостом-то не мети! — пробурчал Митрофанчик. — Бегом в класс, а я пошел звонок давать…

Ваня рванул раздеваться.

* * *

А в это время Сергей Иванович уже выходил у своего дома из коляски извозчика. Он решил, что перед работой не грех еще раз попить чайку.