Бенсон еще раз обвел взглядом стол, на котором все было приготовлено к чаю, и остался доволен своим искусством.

В это мгновение в комнату вошел Клайв Лоубридж.

— Отлично, Бенсон, — сказал он, поглядывая на часы. — Мисс Карен приедет сразу же по окончании дневного спектакля. Вы заказали автомобиль?

— Так точно, милорд. Осмелюсь доложить — я все разузнал относительно этого молодого Хольбрука. Он американец, родом из Огайо, и несколько лет состоял репортером в «Лондонском Герольде». Теперь он служит в рекламной конторе Паутера…

— Спасибо, Бенсон. Привыкаете к новой службе?

— Так точно, милорд.

— Она, думается, несколько приятнее, чем работа в клубе?

— Много приятнее, но…

— Но не так прибыльна, как вы думали? Что делать! Дядя оставил мне гораздо меньше, чем я ожидал.

— Это не удивляет меня, милорд. Покойного лорда Лоубриджа я частенько видел в нашем клубе. Он прямо сорил деньгами. За одну ночь он проиграл двадцать тысяч фунтов! Это был очень приятный джентльмен…

— А вы знали и моего кузена?

— Так точно, милорд. Мне не хотелось бы наводить вас на тревожные размышления, но в вашей семье творится что-то неладное. Достопочтенный Джон скончался от разрыва сердца, а ведь раньше никто не заикался о его болезни. Так же умер и ваш дядюшка, которого все считали необычайно крепким и долговечным человеком. И это несмотря на то, что оба находились под наблюдением такого опытного врача, как доктор Лэффин…

— Лэффина вы тоже встречали?

— Да. Он был членом нашего клуба.

В это время в передней раздался звонок, и Бенсон вышел. В комнату вбежала Бетти.

— Почему вы так серьезны, Клайв? Уж не случилось ли чего?

— Нет. Я беседовал с Бенсоном…

— С Бенсоном, вашим лакеем?

— Да, он знал моего дядю и кузена, знал их по клубу, в котором дядя просадил все свое состояние. Возможно, что и доктор оставил там немало денег…