Он плачет.

Потоки слез причудливо разрисовали его жалкую, немытую рожицу.

Невозмутимо, с достоинством, словно допрашивая подсудимого, полицейский задает мальчугану вопросы и что-то записывает:

— Как тебя зовут?

— Тотор!

— Виктор, что ли?

Ответа нет.

Малыш плачет еще громче и всхлипывает:

— Мама! Мама!

Подходит простая женщина, некрасивая и грязная, волоча за собой двух ребят; она отделяется от толпы и говорит полицейскому:

— Дайте-ка я поговорю с ним.

Опустившись на колени, она вытирает малышу нос и глаза, целует его в липкие щеки.

— Как зовут твою маму, дружок?

Он не знает.

Полицейский обратился к соседям:

— Вы должны знать этих людей.

Никто не знал, как их зовут.

В доме перебывало столько разных жильцов!

Одно можно сказать: прожили они в этом доме с месяц, не заплатили ни одного су; хозяин только что их выгнал и еще удачно от них отделался!

— Чем они занимались?

— Ничем.

Родители проводили дни в пьянстве, а вечера — в драках.

Зато они дружно колотили своих ребят, двух мальчиков, посылали их на улицу побираться и воровать с прилавков.

Милая семейка, нечего сказать!

— Вы думаете, они вернутся за ребенком?

— Конечно, нет.

Они воспользовались переездом, чтобы его бросить.

Такие вещи уже не раз случались в дни платежей.

Полицейский спросил:

— Никто не видел, как уходили родители?

Они ушли с утра, муж катил тележку, у жены был сверток в фартуке; позади — оба мальчугана, руки в карманах.

— А теперь поди-ка поймай их!

Прохожие громко возмущались, а затем шли своей дорогой.

Он сидит здесь с двенадцати часов! Несчастный малыш!

Мать посадила его на стул и сказала: