Ляпкина взяла меня за голову и несколько раз поцеловала в лоб.
– Прелесть ты, умница! Я тебе потом приготовлю несколько фантиков, после чая, когда бумажки останутся... Ладно?
– Ладно! – буркнул я.
– Я теперь буду собирать тебе фантики, прелесть моя!
– Спасибо!
– Мам! Я хочу конфету! – сказал Ляпкин Маленький.
– Боже мой! Да ты только что ел!
– Хочу-у-у, – опять затянул Ляпкин Маленький.
– Ну ладно, ладно! Только сначала спой! Ты знаешь, Юра, как мы поем? Мы прелестно поем!
– Я знаю, – кивнул я.
– Я не хочу! – сказал Ляпкин Маленький.
– Тогда не получишь конфету! Споешь – получишь! Выбирай! – закончила Ляпкина.
– Ладно! – сказал Ляпкин Маленький, глядя на конфету.
– Ну, ты моя прелесть, Лялечка! Тютютенька ты моя! Ты не знаешь, Юрочка, как мы поем! Ну, Ляля!
Ляпкина взяла гитару, откинувшись на подушках, и нежно перебрала струны. Ляпкин Маленький встал, заложил за спину руки и, посмотрев на меня с победным выражением, начал с места в карьер:
Ляпкин Маленький сделал паузу, с шумом втянув воздух, потом заорал:
– Ах, ты моя прелесть, Лялечка! – воскликнула Ляпкина. – Вот тебе конфета! Ты видишь, Юрочка, как мы поем?
Я кивнул.
«Хорошая она, добрая! – подумал я. – Она мне потом даст много фантиков! Это она сейчас из-за Ляльки не дает, боится, что он съест все конфеты...»
– Ну, я пойду, – сказал я.
– Куда же ты, ангел? – спросила Ляпкина.
– Так, – сказал я, а сам решил пойти к Усам...
УСЫ
Человека, к которому я захожу в этой главе, все в квартире звали Усы. Фамилию его я не помню. Я и его-то не очень хорошо помню. Когда я вспоминаю этого человека, я вижу туман времени и в этом тумане большие, добрые усы. Что они добрые, я помню точно.