– Чтобы быть ближе к свету, – говорит Зусман.

Он действительно сидит под самой лампой.

– А у вас ноги не устают так сидеть?

– Я привык, – говорит Зусман. – Я могу так всю жизнь сидеть. Конечно, с перерывами...

– И я могу! – говорю я гордо. – Я на полу так сижу, когда играю... Я тоже так могу всю жизнь!

– Не хочешь ли ты уже стать портным? – смеется Зусман.

– Хочу! – говорю я: мне вдруг очень хочется стать портным.

– Вот видишь! – басит из-за ширмы Жарикова. – Ты еще сам не знаешь, кем хочешь стать...

Над ширмой поднимается дым – как будто там костер горит.

– Я всем хочу стать, – говорю я. – И художником, и портным, еще летчиком!

– Леонардо да Винчи! – смеется Зусман.

– Чего? – спрашиваю я.

– Был такой художник – Леонардо да Винчи, – объясняет Зусман. – Он был художником, изобретателем, врачом...

– Ну что ты, Зусман, морочишь ребенку голову! – возмущается Жарикова. – Человек должен выбрать одну цель и к ней стремиться!

– Я не хочу одну, я хочу много! – говорю я весело. – "Я хочу все!

– Юлий Цезарь! – смеется Зусман.

– Да ну вас! – сердито басит Жарикова. – Пойду лучше суп поставлю... Скоро Вова придет...

И она выходит, дымя папиросой «Пушка». Она сама дымит, как пушка после пальбы.

Зусман сидит, низко склонившись над левым коленом, и в руках у него мелькает иголка.

– Ты ее боишься? – весело спрашивает Зусман. (Я киваю.) – Ты не смотри, что она такая строгая! – говорит Зусман. – Она шумная, но добрая! И очень любит Вову. И тебя любит...

– А что это у вас под коленом? – показываю я на деревяшку под левым коленом Зусмана, на котором он шьет.

– Это рукавная колодка, – объясняет Зусман.

– На ней рукава шьют?

– Ты же видишь – я перешиваю рукав...

– Почему вы его перешиваете?

– Взялся костюм переделать, – говорит Зусман. – Рукава у него очень передúсты...

– Как – передисты?