Вооружившись газетой с объявлениями и картой города, я разъезжала по адресам, выслушивая один вежливый отказ за другим. Это были изматывающие поиски. То, что подходило мне по цене (в диапазоне от очень дешевой до чрезвычайно скромной), либо находилось у черта на куличках, либо оказывалось грязной развалюхой. К Генри по объявлению я заехала только потому, что находилась в том районе.

До сих пор помню тот день, когда впервые припарковала свой "фольксваген" возле дома и прошла через скрипучие ворота. Стоял март, только что прошел легкий дождь, и воздух наполнился запахами травы и нарциссов. Пышно цвели вишни, их розовые цветы устилали дорожку, ведущую к дому. Сдаваемое помещение оказалось гаражом, переделанным в этакое "холостяцкое гнездышко", именно к таким жилищам я и привыкла. Снаружи это было нечто совершенно неопределенное, с главным домом гараж соединялся открытым переходом, который Генри застеклил, и в этом пространстве у него подходили большие партии теста. Генри был булочником на пенсии, но все равно почти каждый день поднимался рано и выпекал хлеб.

Окно кухни было открыто, и весенний воздух наполняли запахи дрожжевой закваски, корицы и кипящего соуса для спагетти. Прежде чем постучать и представиться, я заслонила с боков лицо ладонями и заглянула в окно гаража. В то время он представлял собой одну комнату длиной семнадцать футов с тесным закутком для маленькой ванной и кухни. Теперь-то к нему пристроен второй чердачный этаж, где у меня размещаются спальня и вторая ванная. Но даже в тогдашнем виде мне хватило одного взгляда, чтобы понять – вот он, мой дом.