Началось все в середине февраля. В воскресенье я заработалась допоздна, составляя подробный перечень расходов и доходов для налоговой декларации. Я решила, что уже настало время заниматься этим серьезно, как и подобает взрослому человеку, а не складывать все бумаги в коробку из-под обуви, для того чтобы в последнюю минуту передать их своему бухгалтеру. Бывают же такие заскоки! Ведь каждый год бухгалтер ругал меня, я клялась ему исправиться, но снова забывала обо всем до того момента, пока не наступало время уплаты налогов и до меня доходило, что мои финансовые дела в полном беспорядке.

Я сидела за своим столом в юридической фирме, где арендовала офис. Вечер за окном был холодным, что для Калифорнии означало, скажем, градусов пятьдесят

Услышав стук в дверь бокового входа, я вскинула голову и направила ухо в сторону шума, как насторожившаяся собака. Было уже почти девять вечера, и я не ожидала никаких посетителей. Поднявшись, я вышла из-за стола в коридор и приложила ухо к двери, которая вела в холл. Стук повторился, на этот раз гораздо громче, и я спросила:

– Кто там?

В ответ раздался приглушенный женский голос:

– Это бюро расследований Милхоун?

– Мы закрыты.

– Что?

– Подождите.

Я накинула дверную цепочку, приоткрыла дверь и внимательно посмотрела на посетительницу.

Ей было уже ближе к пятидесяти. Она была одета в этакий городской ковбойский наряд – сапоги, линялые джинсы, замшевая куртка, массивные украшения из серебра и бирюзы, которые, казалось, звенят при ходьбе. Темные, длиной почти до талии, волосы были распущены, слегка завиты и выкрашены в цвет бычьей крови.