— Слушай, я придумал!

— Что? — спросила Каролинка, не поднимая головы. И даже слегка пожала плечами. Что можно придумать, раз яйца разбиты?

— А что, если мы попробуем их нарисовать… я про голубой мелок…

— Про голубой мелок?… — отозвалась, как эхо, Каролинка.

— Да. Может, стоит попробовать… — снова сказал Петрик.

Каролинка помотала головой.

— Думаешь, получится? Ведь яйца — это то, что едят…

— Попробуем!

— Ладно. Хочешь — пробуй. Только на чём их рисовать?… На столе? Мама будет недовольна, если увидит каракули.

— Давай — на бумаге. Дай вон ту, которая на окне.

Это был листок из старой тетради Каролинки, ещё с первого класса, где по всей странице было написано множество раз: «У Али есть кошка». Учительница велела тогда Каролинке написать это, наверно, больше двенадцати раз, чтоб выучить её писать хорошенько. Петрик на исписанной страничке нарисовал мелком одно за другим три яйца. И Каролинка, которой не верилось, что из всего этого может что-нибудь получиться, вскрикнула от изумления. Потому что стоило Петрику нарисовать яйца, и они лежали уже на столе, готовые скатиться на пол, как те другие — настоящие. Тем только они и отличались от настоящих, что скорлупа у них была голубая, на которой там и сям виднелась надпись: «У Али есть кошка».

— Но ведь это же — не настоящие яйца! — закричала с отчаянием, увидев их, Каролинка. — Что скажет мама? — И на глазах у неё стояли слёзы, потому что она была очень расстроена.

— Только не реви, — сердито сказал Петрик. — Может, они не совсем такие, как настоящие, но если они вкусные и если их можно есть, то в чём же дело? Надо только попробовать. Я нарисую ещё несколько штук, и мы положим их в мисочку.

— Рисуй, если хочешь, — ответила Каролинка, махнув рукой. — Всё равно не буду делать из них ни яичницы, ни омлета. Что скажет мама: голубой омлет! Да и вообще мне расхотелось готовить.