Может быть, даже стоит завернуть его в платочек… Каролинка полезла за платком. И нащупала в кармане листок бумаги. Но не обратила на него внимания — она думала обо всех этих делах, связанных с голубым мелком, — сами понимаете, было о чём подумать. Не заметила она также, как вновь кто-то очутился рядом. Но это была не Агася, а незнакомая ей тётенька, которая неизвестным образом оказалась вдруг на дорожке у скамейки. Тётенька была худущая и высоченная, на голове — шляпа, которая всё время сползала набок, закрывая ей лицо. Из-под короткой юбки торчали ноги в натянутых кое-как чулках.

— Дорогое дитя, — произнесла тётенька, — дорогое дитя, не та ли ты девочка, которая вывесила на двери объявление?

— Какое объявление? — спросила Каролинка и посмотрела на дверь. В самом деле, на лестничной двери виднелась бумажка.

— Это Петрик наклеил, — объяснила Каролинка.

— А ведь мелок-то — мой! — сказала неожиданно тётенька. Шляпа меж тем съехала на другой бок и выглянул кончик длинного острого носа. Женщина потянула за край шляпы тощими пальцами с длинными ногтями. Её рука напоминала аистиную лапу.

— Мне бы хотелось, дитя моё, чтоб ты вернула мне мою пропажу.

Каролинка встала вежливо со скамейки и сказала, не в силах одолеть удивления:

— Вы меня, пожалуйста, извините, но та тётенька…

— Какая ещё «та тётенька»? — проскрежетала Каролинкина собеседница.

— Та тётенька, которая потеряла мелок, — с достоинством объяснила Каролинка, — выглядела совсем иначе. Плащ у неё был голубой, и вообще… она была другая!

— Я вижу, ты совсем завралась! — грубо сказала Каролинке незнакомка. — Немедленно отдавай мелок! Где он у тебя!

— Не скажу! Потому что вы совсем другая! Мелок я отдам только той тётеньке!

— Ах тааак, — зашипела, словно змея, грубиянка. — А что у тебя в кармашке передника, деточка? Если не ошибаюсь, именно там ты прячешь что-то!