Зато чайки становились крепче, белые перья их настолько прилегали друг к другу, что можно было подумать: не перья так гладко обтянули круглую голову нет, просто птицы эти лайковые. Теперь чайки часто расправляли свои крылья. Даже вечером, когда в зверинце начинало темнеть, утке казалось, будто солнечные лучи лежат на чайках. Три драчливые птицы были настолько ослепительны: белый цвет их голов и грудок был неестественно бел, а серые спины и крылья отливали светлой и однотонной краской. Весь этот необыкновенно обтекаемый верх держался на тоненьких прутиках-ножках с перепончатыми лапками. И, если чайки бежали, можно было подумать, что они летят, так быстры и легки были их движения.

Утка сидела неделями возле воды, но чувствовала только её запах, а когда чайки плавали и купались, брызги летели и к ней. Утка их не ловила. Зачем?

Она давно перестала бороться за воду, за корм. Она затихла и не ждала лета. Как-то чаек вынули из клетки и подрезали им крылья. Потом вместе с дикой уткой выпустили в летний бассейн. Возле бассейна росли кусты. Кусты зелёные, небо неподвижное, синее, вода прозрачная. Поплыли чайки. Видно, как лапками перебирают.

Глаза утки загорелись. Нерешительно переступая, она пошла к переливающейся дорожке, которую прочертил солнечный луч в бассейне. Но чайки мгновенно набросились на дикую утку. Она забилась под куст и потянулась к зелёному листку попробовать, не холст ли это. Лист был живой, душистый.

Ещё несколько секунд застывшими глазами смотрела на синее небо, зелёный куст и прозрачную воду. Потом она спрятала свою голову под крыло. Очнулась она от крика и увидела, как в бассейн степенно вошли два больших обыкновенных гуся.

Чайки, разрезая воду, стремительно налетели на них, но гуси вошли в воду, поплыли, а потом, даже не меняя положения, только изогнув свои красивые шеи, дали чайкам сильный отпор. Вскоре на воде остались два гуся и пух чаек. Три драчливые птицы сбились в кучку около ограды и жалобно тянули своё: