- Вы проверяли кровь крыс во время исследования? - спросил Рабинович.

- Проверяли, проверяли. Я даже сама это делала, - пыталась реабилитировать себя Гапанович.

- А фотографии клетки и ее взаимодействие с препаратом, под микроскопом, есть? - игнорируя Гапанович, задал вопрос Рабинович.

- Фотографии то есть, но разобраться в них невозможно, перепускает насос микроскопа и, поэтому, там все мутно.

- Что, не могли исправить? - прорычал Кац, Геннадию Федоровичу.

- Микроскоп импортный. У нас есть переписка с главком о ремонте. Главк не дает валюты.

- А позвонить нам не могли, гордыня обуяла?

Анатолий Федорович подошел к столу и вынул, из пачки бумаг, напечатанный лист.

- Вот заявка, послана Геннадию Рувимовичу месяц назад.

- Чего бумажкой тыкать, - не унимался Кац - Столько полезного времени ухлопано зря. Видишь Геннадий, у всех есть на нерадивость оправдание. Оказывается мы с тобой виноваты, что ни чего здесь не получается.

- Успокойся Миша. У них, по видимому, что-то получилось. Поэтому нечего нападать. Лучше Виктор Николаевич, скажите, что вам надо: людей, реактивы, деньги? Кстати, а как вы смотрите, чтобы перейти к нам? У меня все условия, импортное оборудование.

- Я не перейду к вам, Геннадий Рувимович. Мне и здесь хорошо. А по поводу помощи, нельзя ли несколько обезьян из вашего питомника.

Рабинович и Кац переглянулись.

- Я подумаю над этим вопросом и считаю, мы найдем для вас более лучшее решение. По поводу микроскопа, завтра будут деньги, я сам потревожу министерство. Ладно Миша, здесь мы проездом, поехали голубчик в родные пенаты. До свидания товарищи. Валентина Степановна, вы не проводите нас.

Как только они ушли, Люба сказала.

- Сейчас он ей врежет. Особенно этот противный Кац.

- Любовь Владимировна, я, кажется, знаю, что задумал Рабинович, сказал Геннадий Федорович.

- Вы по поводу обезьян.