Иль было встарь, из этих теней, бедных

Не успокоило бы ни одной".

67 И я: "Учитель таин заповедных!

Что есть Фортуна, счастье всех племен

Держащая в когтях своих победных?"

70 "О глупые созданья, — молвил он, —

Какая тьма ваш разум обуяла!

Так будь же наставленьем утолен.

73 Тот, чья премудрость правит изначала,

Воздвигнув тверди, создал им вождей,

Чтоб каждой части часть своя сияла,

76 Распространяя ровный свет лучей;

Мирской же блеск он предал в полновластье

Правительнице судеб, чтобы ей

79 Перемещать, в свой час, пустое счастье

Из рода в род и из краев в края,

В том смертной воле возбранив участье.

82 Народу над народом власть дая,

Она свершает промысел свой строгий,

И он невидим, как в траве змея.

85 С ней не поспорит разум ваш убогий:

Она провидит, судит и царит,

Как в прочих царствах остальные боги.

88 Без устали свой суд она творит:

Нужда ее торопит ежечасно,

И всем она недолгий миг дарит.

91 Ее-то и поносят громогласно,

Хотя бы подобала ей хвала,

И распинают, и клянут напрасно.

94 Но ей, блаженной, не слышна хула:

Она, смеясь меж первенцев творенья,

Крутит свой шар,

97 Но спустимся в тягчайшие мученья:

Склонились звезды,

Когда мы шли; запретны промедленья".

100 Мы пересекли круг и добрались

До струй ручья, которые просторной,

Изрытой ими, впадиной неслись.

103 Окраска их была багрово-черной;

И мы, в соседстве этих мрачных вод,

Сошли по диким тропам с кручи горной.

106 Угрюмый ключ стихает и растет

В Стигийское болото,

К подножью серокаменных высот.

109 И я увидел, долгий взгляд вперяя,