Едва замкнется дверь времен грядущих,

Умрет все знанье, свойственное нам".

109 И я, в скорбях, меня укором жгущих:

"Поведайте упавшему тому,

Что сын его еще среди живущих;

112 Я лишь затем не отвечал ему,

Что размышлял, сомнением объятый,

Над тем, что ныне явственно уму".

115 Уже меня окликнул мой вожатый;

Я молвил духу, что я речь прерву,

Но знать хочу, кто с ним в земле проклятой.

118 И он: "Здесь больше тысячи во рву;

И Федерик Второй

И кардинал

121 Тут он исчез; и к древнему поэту

Я двинул шаг, в тревоге от угроз,

Ища разгадку темному ответу.

124 Мы вдаль пошли; учитель произнес:

«Чем ты смущен? Я это сердцем чую».

И я ему ответил на вопрос.

127 "Храни, как слышал, правду роковую

Твоей судьбы", — мне повелел поэт.

Потом он поднял перст: "Но знай другую:

130 Когда ты вступишь в благодатный свет

Прекрасных глаз, все видящих правдиво,

Постигнешь путь твоих грядущих лет".

133 Затем левей он взял неторопливо,

И нас от стен повел пологий скат

К средине круга, в сторону обрыва,

136 Откуда тяжкий доносился смрад.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

1 Мы подошли к окраине обвала,

Где груда скал под нашею пятой

Еще страшней пучину открывала.

4 И тут от вони едкой и густой,

Навстречу нам из пропасти валившей,

Мой вождь и я укрылись за плитой

7 Большой гробницы, с надписью, гласившей:

"Здесь папа Анастасий заточен,

Вослед Фотину правый путь забывший".

10 "Не торопись ступать на этот склон,

Чтоб к запаху привыкло обонянье;

Потом мешать уже не будет он".

13 Так спутник мой. "Заполни ожиданье,