Это были палачи султана, готовые каждую минуту наброситься на меня и отрубить мою бедную голову.

В отчаянии я взглянул на часы. Без пяти четыре! Неужели мне осталось жить всего только пять минут! О, это слишком ужасно! Я позвал своего слугу – того самого, который слышал, как растет в поле трава, – и спросил его, не слышит ли он топота ног моего скорохода. Он приложил ухо к земле и сообщил мне, к моему великому горю, что бездельник скороход заснул!

– Заснул?!

– Да, заснул. Я слышу, как он храпит далеко-далеко.

У меня ноги подкосились от ужаса. Еще минута – и я погибну бесславною смертью.

Я кликнул другого слугу, того самого, который целился в воробья, и он тотчас же взобрался на самую высокую башню и, приподнявшись на цыпочках, стал вглядываться в даль.

– Ну что, видишь ли ты негодяя? – спросил я, задыхаясь от злобы.

– Вижу, вижу! Он развалился на лужайке под дубом недалеко от Пекина и храпит. А рядом с ним бутылка... Но погоди, я тебя разбужу!

Он выстрелил в вершину того дуба, под которым спал скороход.

Желуди, листья и ветви посыпались на спящего и разбудили его.

Скороход вскочил, протер глаза и бросился бежать как угорелый.

До четырех часов оставалось всего полминуты, когда он влетел во дворец с бутылкой китайского вина.

Можете себе представить, как велика была моя радость! Отведав вина, султан пришел в восторг и воскликнул:

– Милый Мюнхаузен! Разрешите мне спрятать эту бутылочку подальше от вас. Я хочу распить ее один. Я и не думал, что на свете бывает такое сладкое и вкусное вино.

Он запер бутылку в шкаф, а ключи от шкафа положил себе в карман и приказал немедленно позвать казначея.

– Я разрешаю моему другу Мюнхаузену взять из моих кладовых столько золота, сколько может унести за один раз один человек, – сказал султан.

Казначей низко поклонился султану и повел меня в подземелья дворца, доверху набитые сокровищами.