Да хватит вам,-Коля поморщился, ну сдрейфили, с кем не бывает, зачем теперь ломать комедию

Толстяк съежился, опустился на ящик, губы его дергались, и он заплакал. Коля решил, что это очередной трюк, но слезы перешли в рыдания, и Редькин почувствовал, что Сид не притворяется. Он подошел к Джейрано и тронулся до его плеча.

— Не надо плакать, Сид,-сказал Коля, переполняясь жалостью,- вы смелый и веселый человек, и я доволен, что мы летим вместе.

Кто осудит врача, обманывающего больного во имя его исцеления? Простим и мы Редькину эту святую ложь.

— Я трус,- всхлипывал Сид.- Если бы вы только знали, Коля, какой я трус. Боже, как мне надоело всего бояться. Я боюсь драк, полиции, хулиганов, собак, мотоциклов, злых взглядов, темноты, зубных врачей и всего осталного. Я устал бояться. Скажите, Коля, что мне делать? Разве можно так жить?

Надо было произнести какие-нибудь умные слова, которые помогли бы Джейрано обрести уверенность. Пока Редькин вспоминал главу «Храбрость» из книги «Мудрые мысли», заговорил Леро.

-"Вам, Сид, никто не поможет,- сердито заявил он

— От страха есть только одно лекарство — преодоление страха и решительные действия. В результате решительных — действий вам могут нанести телесные повреждения это правда, но страх будет преодолен, и вы станете бесстрашным, прошу прощения за банальное сравнение, как Геракл.

Сид повеселел.

Он, как ребенок, легко и мгновенно переходил от слез к смеху.

— Где же десять тысяч люриков, обещанные за Утку?

— вдруг вспомнил он. Коля вынул марку.

— Я в марках не силен,-Джейрано расплылся в улыбке,- но наклеить эту бумажку на конверт, пожалуй, можно.

— Это Мальдивская марка,- сказал Коля, задетый невежеством Сида.последняя из трех знаменитых!

— Ого! — у Джейрано заблестели глаза.- Поздравляю. За нее можно отхватить кучу денег. Что вы будете делать с ними? Угостите все человечество мороженым? и раздадите нищим?