Зато болела душа. Дурак, зачем полез на Олесю? Не надо было этого делать. Постелью он еще крепче привязывает ее к себе. А ему это ни к чему. Ну не хочет он быть с ней.
Олеси рядом не было. Но постель еще хранила запах ее тела. И так неуютно от этого запаха.
Леон встал, накинул на себя халат и быстро прошел в кухню. Олеся стояла у плиты и готовила завтрак. Он на миг представил ее своей женой, и ему стало не по себе.
– Дорогой, ты уже проснулся? – не поворачивая к нему головы, спросила она.
Дорогой... Похоже, она считает, что имеет на него права. На душе стало еще муторней.
– Проснулся...
– Умываться – и за стол...
Вроде шутливо говорит, но в голосе звучат и серьезные нотки. Вот так, уже и командует.
«Кажись, влип...»
Чтобы заглушить тоску, Леон снова потянулся к бутылке...
– Вставай, братан! – услышал Леон голос старшего брата. – Пора!
Иван вместе с семьей жил в квартире с родителями. Квартира у них трехкомнатная – всем места хватает.
Пора вставать... И это в шесть утра... А наверное, и в самом деле пора. Неделю он уже дома. И ни разу даже утренней зарядки не сделал. Только «литробол». Граммов по сто-двести, не больше. Но каждый вечер. И все из-за Олеси. Ну не лежит к ней душа, а бросить ее не может. Чувство долга. Вот и шел к ней на свидание, как на подвиг. Сто граммов для храбрости были просто необходимы.
Все время он ночевал у Олеси. Не отпускала его от себя. Но сегодня он провел ночь дома. Здесь ему уютней. И отговорка для Олеси нашлась. С братом по утрам разминаться будут. Хватит дурака валять, пора в порядок себя приводить.
И в самом деле пора за ум браться. Хватит балду гонять – карате зовет!
Утренний кросс – пять километров, в приличном темпе. И ничего, все нормально. Дыхание как часики. И в ногах никакой усталости.