– Прутя! Прутя! – жалобно позвал Самоделкин. – Мы тебя искали!

Но мальчик просто не заметил железного человечка. Вертолёт унёс Прутика в солнечное высокое небо.

– Ах, Карандаш, Карандаш, зачем ты нарисовал мальчика! – вздохнул Самоделкин и вдруг спохватился так же, как и мы с вами: – Где Карандаш?

Где Карандаш? Мы совсем про него забыли!

– Вот Карандаш, – сказал добрый Тима и достал из кармашка синий цветной карандаш.

– Не тот карандаш! Пропал Карандаш!..

Встревоженный Самоделкин выпрыгнул из толпы, побежал налево, потом направо.

– Карандаш! Карандаш! – звал он. – Карандашик!

– Хри-хри-хри… – услышал Самоделкин чьё-то жалобное похрипыванье.

За широкой садовой скамейкой он увидел Карандаша.

– Хри-хри-хря! – виновато сказал Карандаш.

Это он хотел сказать: «Я тут!»

Перед ним лежала целая куча палочек от эскимо.

– Противный Карандашка! – отчаянно закричал Самоделкин. – Ты заморозился! Ты объелся мороженым! Глупый Карандашка! Ну кто тебе дал столько мороженого?!

– Хри-хря-хрю, – прошептал Карандаш.

Он хотел сказать: «Я нарисовал. Я нечаянно. Я больше не буду». Но он простудил горло, и голос у него пропал.

– Ему надо выпить горячего молока. Это очень помогает при простудах, – сказал какой-то прохожий старичок.

– Пойдём домой, непослушный, гадкий, скверный Карандашка! – кричал рассерженный Самоделкин, топая ногами.

Карандаш, вздыхая, поплёлся домой.

Мартышки смеялись над ним. Слон качал головой: «Ай-яй-яй!..»

Лев ничего не заметил: он играл в «кошки-мышки» с маленьким львёнком.

Про этого львёнка на другой день в газете было напечатано:

В клетке льва вчера появился маленький львёнок.

Детёныш пьёт молоко и весит дин килограмм. Учёные ведут наблюдение за новорождённым.