Самоделкин положил в печку сколько можно было сухих листьев и тихонько подошёл к больному.

Карандаш спал неспокойным сном.

«Ему надо пить горячее молоко, тогда он поправится, – подумал железный человечек. – Я не умею рисовать молоко. Но что что-нибудь придумаю».

Он поправил одеяло и вышел на улицу печальный-печальный.

Начиналось утро. Ночью деревья кажутся чёрными, а сейчас они были серыми, голубоватыми. С каждой минутой они зеленели всё больше и больше. Стёкла в домах начали светлеть, поблёскивать. На бульваре появился Дворник в белом фартуке, с берёзовой метлой в руках для подметания дорожек.

– Ну и ну!.. – сказал Дворник сам себе. – Каждую ночь столько листьев падает, а сегодня все дорожки чистые.

Разве Дворник мог подумать, что это Самоделкин собрал все листья для печки!

А Самоделкин стоял на городской площади, не зная, куда ему пойти. Он ещё ничего не придумал.

На площади, на ближних улицах, в прохладном утреннем воздухе пахло свежим испечённым хлебом. А кто не знает, как необыкновенно пахнет горячий хлеб!

Два ночных разбойника появились на дальнем углу площади. Самоделкин их не видел. Они тоже не видели Самоделкина.

Разбойники остановились ошеломлённые. Пират потянул носом воздух. Шпион понюхал воздух.

– Как есть хочется! – простонал он.

– Аппетитно пахнет, – проворчал пират, и в животе у него заурчало. – Я бы съел жареную акулу целиком с косточками! Ух, как я голоден! У меня такое впечатление, будто я никогда ничего не ел. Пиф-паф! Ой-ёй-ёй…

«Бам! Бам! Бам! Баммм!» – пробили часы на городской башне. Деревья стали совсем зелёными. На крышах, под крышами, на балконах проснулись голуби, захлопали крыльями. Они, как сизое облако, спустились на площадь, и она стала голубой.

К площади подъехал длинный грузовик, похожий на вагон. Подъехал и остановился. Голуби не обращали на него никакого внимания. Они заняли всю дорогу и даже как будто совсем не думали с неё улетать.