- Эхе-хе, господин хороший, закатилось твое солнышко! - ворчал дед, обращаясь к мешку.

А мешок-господин только заерзал и будто плечами пожал: мол, что ж поделаешь, закатилось так закатилось.

Ага, мешок шевелится! Значит, в нем кто-то есть. И этот таинственный Кто-то, наверно, сейчас думает: ``Сам знаю, что закатилось. Известное дело: какое солнце - в мешке?" Повозка миновала старые вербы и катилась теперь по берегу речки.

- Да, быть тебе сейчас в воде, свинья ты этакая! - снова забормотал дед, оборачиваясь к мешку.

Мешок-свинья вздрогнул, будто от испуга, однако опять промолчал.

Дед поминутно слезал сповозки, таращил свои зеленые глаза на синие речные омуты, но, видно, ни один ему пока не понравился.

Вон тот омут, пожалуй, мелковат, а здесь уж больно глубоко. Там небось рыбы полным-полно - опять не годится, да дальше вроде верба некстати или еще что-то... Этак можно всю реку пройти, а дела не сделать...

Озабоченный дед снова лезет в повозку и едет дальше. А найдя новый омут, он опять обращается к мешку и жалостливо качает головой:

- Сам видишь, - не то. Иначе был бы ты уже в воде. Ладно, поехали дальше. Разбойник ты - вот ты кто!

А мешок-разбойник все помалкивает, а дед ему все втолковывает:

- Эх, Тоша, Тоша, черная твоя шкура и душа твоя черная! Сколько мышей на мельнице, а ты сало сожрал!

В ответ на это мешок-Тоша покаянно замяукал.

Ну, теперь все понятно. Завязанный мешок - это вовсе не господин, не свинья, не разбойник. И господин, и свинья, и разбойник -- это всего-навсего кот,который сидит в завязанном мешке. И зовут этого кота Тоша. Так-то!

А мельник Триша едет все дальше и дальше и никак не подыщет для проказника Тоши полходящего омута. Вот этот, к примеру, куда уж лучше! Но мельник, видно, думает, что для его кота и самый распрекрасный омут нехорош. Видно, любит он своего Тошу, и чем глубже перед ним омут, тем глубже становится его печаль.