Еще бы: раньше ему доставались от Кракофакса одни подзатыльники да ехидные насмешки, а теперь, наконец, перепала и стоющая вещь – компас! Мальчишка-пуппитролль вертел драгоценный сувенир и так и сяк и все никак не мог налюбоваться на белоснежный циферблат с большими красивыми буквами и на вертлявую, как он сам, двухцветную стрелку, закрепленную в центре компаса на тонкой иголочке. Иногда Тупсифокс подносил дядюшкин подарок вплотную к носу и вдыхая с наслаждением аромат, который источал коричневый ремешок из настоящей кожи.

Накрывая «праздничный стол», Кракофакс искоса бросал любопытные взгляды на счастливого племянника, и какое-то новое чувство, совсем не знакомое ему до сих пор, рождалось внутри него вопреки воле и желанию.

«Кажется, я становлюсь сентиментальным, – подумал старый пуппитролль и укоризненно покачал головой, – растаял от одного вида играющего мальчишки… А ведь Тупси мне не сын и не внук, а всего лишь племянник!».

Кракофакс насмешливо хмыкнул и, откупорив бутылку с лимонадом, гостеприимным жестом пригласил Тупсифокса к столу.

– Прошу садиться! Ужин, приготовленный в вашу честь, остывает!

Пуппитролли уселись за шаткий столик и заткнули салфетки за воротники. После чего Тупсифокс схватил вилку с погнутыми слегка зубцами и вонзил ее в отбивную котлету.

– Подожди, ты еще не сделал самого главного! – Кракофакс достал из кармана елочные свечки и начал втыкать их одну за другой в бисквитное пирожное. Когда свечки закончились, дядюшка именинника взял спички и стал поджигать фитильки.

– Но здесь их только двенадцать! – воскликнул вдруг Тупсифокс. – А мне исполнилось тринадцать! Что-что, а считать до пятнадцати я умею!

Но Кракофакс только отмахнулся от замечания наблюдательного племянника:

– Хватит и этих. Во-первых, тринадцать – несчастливое число, а во-вторых, свечек у меня больше нет.

Он подвинул тарелочку с пирожными поближе к виновнику торжества и нарочито суровым голосом проговорил: