Однажды он всё-таки позвал рабочих и вскрыл ведущую в башенку дверь. Поморщился, смахнул с лица паутину, чихнул и... чтобы не усложнять себе жизнь, велел рабочим заложить проём кирпичом. После того как лестницу заново отштукатурили и покрасили, вообще никаких следов существования двери не осталось.

А последний жилец, который ещё помнил о библиотеке и особенно о приятных часах, проведённых им на уютной террасе, поел однажды ядовитых грибов, да и помер.

Теперь уже совсем никто не знал о существовании замурованного помещения с полками книг. И только какой-нибудь очень внимательный гражданин, вооружившись биноклем, смог бы разглядеть облупившуюся башенку и полукруглую террасу с каменной балюстрадой.

Однажды над крышей этого дома пролетали два ангела. Они были бесплотные и почти прозрачные. А если кто-нибудь и заметил бы их над своей улицей, то скорее принял бы за облачко пара или неясный блик в оконном стекле.

По должности эти двое были ангелами-хранителями. Но сегодня они выполняли совершенно особенное, из рядя вон выходящее поручение. И об этом чуть ниже.

С высоты своего полёта ангелы наслаждались красотой заката, прозрачностью небесных сфер и свободой манёвра. При этом они не переставали вести свой бестолковый, на первый взгляд, разговор.

- Благолепный был сегодня денёк, - говорил первый. - Уж так ласково пригрело солнышко, что захотелось бросить всё и понежиться часок-другой на пушистом облачке.

- Врать ты горазд, - проворчал второй. - Даром что сегодня первое апреля. С какого боку, интересно, тебя пригрело?

- Нет-нет, мой друг. Разумеется, я выразился не в том смысле, что мог бы почувствовать тепло или холод, но, выражаясь фигурально...

- Лучше бы ты, выражаясь прямо, не болтал чепуху, а смотрел внимательнее по сторонам. Если до полуночи не найдём подходящего места, нас обоих взгреют не фигурально, а очень даже по-настоящему.