Но дальше шли чистые листы.

— Нет-нет, друзья, новые страницы в этой книге появляются не раньше, чем с её героями происходит что-нибудь новенькое. Последняя страница в нашей книге будет о нашей с вами встрече.

Хвостатов осторожно закрыл книгу и поставил её на верхнюю полку.

Блестящий пузатый самовар занял почётное место посреди стола. Его окружили тарелочки с орехами, печеньем и вазочки с вареньем: и клубничным, и смородинным, и крыжовенным, и из бананов, и из лепестков роз, и из душистого горошка.

Катя тут же принялась всё пробовать, а профессор Хвостатов и Огуречная Лошадка уселись рядом и угощались рябиновой настойкой из маленькой чёрной бутылочки.

На огонёк прилетел Дятел. Он повесил на гвоздь свой красный картузик, одёрнул чёрную жилетку и протянул хозяйке букет ромашек. Потом подсел поближе к самовару и стал громко колоть сахар клювом.

— Помню, как мы учились в лесной школе, — поглядывал Дятел на профессора. — По художественному свисту у меня всегда были двойки.

— Зато на уроке труда ты лучше всех делал дырки в табуретках!

После чая Дятел выстукивал на краешке стола марш собственного сочинения, а профессор подыгрывал ему на фортепьяно. Кате очень понравился марш.

Стук-стук-стук! Бах-бах-бах! Тук-тук-тук! Блямс! Блямс! — отбивала Белочка ложкой по самовару.

Вдруг в потолок нервно забарабанили. Белки разом замерли, улыбки на их лицах погасли. Дятел тоже замер, вытянув нос.

— Соседи, — виновато сказал профессор. — Две вороны. Им рано вставать на работу.

Дятел откланялся и молча нырнул из дупла в сумерки. Тут только Катя увидела, что наступает ночь, и месяц встаёт из-за леса, и коростель скрипит во ржи.

— Скорее домой!

* * *

Утром Катя быстро съела яичко, выпила какао и, чмокнув бабушку в щёчку, побежала гулять.