В сарайчике, где жила коза Алексашенька, было сумрачно. Сквозь щели розовел закат. Коза лежала на подстилке и жевала. Для Огуречной Лошадки тётка Полина поставила ведро и бросила в угол охапку сена.

Алексашенька молчала. Изредка она вздыхала и снова принималась жевать. Огуречная Лошадка вежливо поздоровалась, едва переступила порог. Алексашенька только дёрнула хвостиком и, повернувшись к ней задом, улеглась на своё место.

— Простите, что я стесняю вас, — начала извиняться Огуречная Лошадка. — Я, возможно, завтра уйду…

Коза зашевелилась и покосилась на неё высокомерно:

— Куда уйдёшь-то? Полина замок повесила. Сиди теперь. Зовут-то тебя как?

— Катя зовёт меня Огуречная Лошадка.

— Имя чудное, не наше, — задумчиво пожёвывая, заметила Алексашенька. — Так кто же ты? Живой огурец, что ли?

— А я не знаю. Я помню, что открыла глаза на огуречной грядке, среди маленьких огурчиков и больших жёлтых цветов. Помню, что когда я встала на ноги, хвостик мой хрупнул и отделился от толстой зелёной плети, на которой висело ещё два крупных огурца.

— Значит, ты огурец и тебя можно съесть? — В глазах Алексашеньки загорелись жёлтые огоньки.

Огуречная Лошадка отодвинулась в дальний угол.

— Я не очень в этом уверена, — сказала она рассеянно. — Давайте лучше побеседуем.

Алексашенька перестала жевать и с удивлением вытянула морду.

— А вымя у тебя есть?

— Нет, кажется, этого у меня нет.

— Так, значит, молока ты не даёшь?

— Нет, этого я не умею.

— Ну а козлёночек или кто там у вас бывает… детки у тебя есть?