Всю дорогу до калитки он заверял её, что Лошадка может оставаться у него сколько угодно, что ей ничего не грозит и что об их тайне не узнает ни одна душа.

Лошадка проснулась среди ночи от странного ощущения, будто по ней ползает что-то скользкое. Каково же было её изумление, когда она обнаружила, что это хозяин гаража прикладывает к ней прохладную ленту портновского сантиметра. При этом он торопливо делал записи в блокноте и диктовал сам себе:

— Длина от кончика хвоста до кончика уха — восемьдесят сантиметров, от кончика копытца до кончика уха — шестьдесят сантиметров, окружность талии… Талии у неё нет… Окружность бёдер — бёдер тоже нет. Окружность груди — пятьдесят сантиметров, окружность хвостика — один сантиметр…

— Послушайте, мне холодно и щекотно, — возмутилась Лошадка, — и вы обещали, что не будете ничего такого делать.

— Я же не поливаю тебя уксусом и не солю, — возразил он, садясь на пол и вешая сантиметр на шею. — Я просто хотел узнать, что у тебя внутри. И всё!

Лошадка с трудом выпуталась из гамака, шлёпнулась на пол, но тут же вскочила на ножки и приняла независимый вид.

— Вот бы вас взять да измерить. А потом ещё и проверить, что у вас там внутри…

— Хо-хо-хо! Сколько раз проверяли в поликлинике, и не капельки не страшно, — смеялся Дачник-неудачник.

— А всё-таки зачем вы меня измеряли?

Дачник-неудачник вдруг стал серьёзным и даже сердитым.

— Мне надо узнать, почему ты бегаешь. Почему летаешь? Какой у тебя внутри двигатель, скажи!

Лошадка покачала головой:

— Я не знаю. Никакого двигателя у меня нет. Всё просто: когда кого-нибудь любишь, то становится весело и легко, и если разбежаться посильнее, то взлетишь. Нам с Катей так хорошо! Вот и летаю… иногда.

— Не бывает так! — стукнул кулаком по столу Дачник-неудачник. — А вдруг ты с другой планеты, и никто об этом не догадывается, а я первый, первый догадался!