— От кого это ты так удирала? — спросила Катя.

— Ни от кого. Я тренируюсь. — Алексашенька перевела дух.

— Зачем?

— Зачем-зачем… Всё-то тебе расскажи. Полина говорит, что мы с Огуречной Лошадкой сестры, что мы с ней родные по матери, только отцы у нас разные. А так — и происхождение, и воспитание, и даже внешность у нас как у близнецов.

Катя от удивления не могла вымолвить ни слова. Коза поняла, что круто загнула.

— Ну да, ну да… Вымя и рога… ну, ещё шерсть и всё такое прочее, — мямлила она, смягчая сказанное. — Всем этим я пошла в отцовскую родню, но вот четыре ноги, копытца, зелёные глаза и кроткий нрав — это нам с Огуречной Лошадкой досталось от мамочки. Фу, как я заболталась, а мне надо работать над собой. Всё вроде получается: и скорость есть, и резвость, вот только полётности нет. Но это даётся тренировкой. — Коза уже присела, чтобы скакнуть и умчаться, но вдруг передумала. — Слушай, хочешь прокатиться? Садись, садись, — подставила она спину, — я ещё никого не катала.

Катя потопталась нерешительно.

— Да садись же, не стесняйся! — пританцовывала от нетерпения Алексашенька.

И Катя села.

— Ну как?

— Нормально, — вежливо ответила Катя, чтобы не обидеть козу. Ей было жёстко, тряско, она уже пожалела, что согласилась кататься, а коза всё не унималась.

— Ещё немного, и я буду летать. Главное — секрет разгадать, как это делать. Ты ведь, наверно, знаешь? — скосила она на Катю жёлтый глаз. — Научить можешь? Ты не думай, я отблагодарю! Я ведь как мыслю, — доверительно рассуждала она, — я ведь знаю, что настоящей-то твоей Лошадки нет. А я — вот она! Её, прежнюю-то, кто видел? Ты, Полина, Повар да этот горе-изобретатель, — труся по аэродрому, болтала Коза. — Полина за меня всегда. Это точно. Испытано. А эти два недоумка ничего не докажут. Да и кто их слушать станет?