Витек прочитал это объявление, лукаво посмо­трел на меня и сказал:

— Не ты ли это, случайно, дуралей? Подожди-ка, мы вытянем у этой сороки что-нибудь поинтерес­нее, если она так разыскивает тебя... Пусть даст хотя бы перочинный ножик и ещё четыре перышка.

Он хотел схватить меня правой рукой, но тут же вскрикнул от боли, схватил левой, спрятал под курт­ку и вошёл в класс. Из-под его противной куртки я ничего не видел и только слышал его голос:

— Это ты писала объявление?

— Да, это я писала... — раздался нежный голо­сок Тоси.— Мне ужасно жалко моего Пластуся...

— А почему ты так мало за него даёшь?

— А что я могу дать ещё? Мне всё самой нужно...

— Покажи-ка, что у тебя там в пенале!

Тося, по-видимому, протянула ему пенал, а он схватил его обожжённой рукой.

— Что с тобой? — спросила Тося.

— Ничего, пустяки, немножко ошпарился...

— Покажи-ка... Ой, какая у тебя красная рука!.. Вон уж пузыри делаются!.. И каким грязным плат­ком обёрнута!.. Подожди, я возьму у учительницы льняное масло и бинт и перевяжу тебе руку.

Потом я услышал голос учительницы:

— Сейчас нужно обязательно держать руку на перевязи. У тебя есть шарф, Витек?

— Нету у меня никакого шарфа.

И снова раздался Тосин голос:

— У меня есть шарфик, я ему его одолжу...

Витек вытянул меня из-под куртки и посадил на нашу парту между пеналом и чернильницей. Вижу — Тося бежит к нам со своим красивым новым шарфи­ком. Подвязала шарфом руку Витека, а Витек пока­зал на меня и сказал: