Лебёдкой на борт подняли ящики с кухонной утварью.

В трюм отправились разнообразнейшие кастрюли; взбивалки пяти видов для кремов, соусов и белков; кухонные доски всех размеров; скалки простые, для раскатывания теста; и скалки рифлёные, для нанесения узора; ножи, тесторезки, выемки; противни, формы для тортов и кексов (и, конечно, маленькие формочки для пирожных-корзиночек). Кондитерские мешки с трубочками-насадками, с помощью которых кондитеры на воскресных тортах писали “Привет от Замковой Кухни”. Отдельным ящиком шли тёрки, ступки и мясорубки – всё, чем размельчали и растирали продукты. Другим ящиком – сита и дуршлаги, поварёшки и половники.

После поварёшек наступило затишье.

– У вас всё? – слабым голосом произнес Капитан, шляпа которого благоухала шафраном, а борода – коричными палочками.

– Всё, похоже… – осмотрел свой лист Главный Повар, на котором (на листе, конечно) живого места не было.

Капитан, не скрывая облегчения, вздохнул.

Но тут раздался крик – к кораблю бежал Перец и отчаянно голосил на всю округу:

– Гребёнки забыли!!! Господин Главный Повар, гребёнки забыли!!!

К груди он прижимал длинный пакет.

– К-какие гребёнки? – с недоумением спросил Капитан.

Главный Повар смачно хлопнул себя ладонью по лбу.

– Гребёнки! Ведь знал, что забуду, а записать места уже не было! Гребёнки эти – необходимейшая вещь, – пояснил он Капитану. – Ими на торте, ежели он гладко кремом украшен, а хочется чего-нибудь этакого, рисуют полоски разные.

И он, не дожидаясь, пока поваренок добежит до корабля, сам поспешил вниз по заскрипевшему трапу навстречу, желая поскорее отправить гребенки к ступкам и формочкам.

Капитан снял и понюхал шляпу, которая отдавала имбирем, сплюнул, и пошёл в каюту, мечтая, как сейчас он достанет буханку чёрного хлеба, отрежет корочку, натрёт чесноком и солью, а потом будет долго-долго нюхать…

А совсем потом съест!