Эти заклинания он прочел в старой волшебной книге, которую Аспарагус засунул в кучу прочитанных газет, так как для него в этой книге уже не было ничего нового.

Когда робот оставался дома один, он любил превращаться в лохматого пса. Быть живым нравилось ему больше всего на свете, и он завидовал нам, людям, не подозревающим, как это прекрасно.

А еще ему понравилось, как Аспарагус оживлял разные предметы, заставляя их служить ему.

— Ловидрин, чашка, — говорил волшебник. — Принеси-ка мне холодненькой водички из-под крана.

И ярко-красная чашка взлетала к потолку и летела на кухню. Потом возвращалась уже не так стремительно, а тяжело плыла в воздухе с грузом.

— Картиноль, чашка, — бормотал волшебник — она летела обратно в буфет и там, раздвинув тарелки, садилась на свое место.

Увидев все это, робот протяжно вздохнул.

— А ты чего это слушаешь, как будто понимаешь! — погрозил волшебник пальцем, и робот тут же исчез за дверью.

Но только Аспарагус отправился по своим делам, как робот решил проверить и это волшебство.

Он, кряхтя, уселся в кресло, словно старенький волшебник, и сказал громким голосом:

— Ловидрин, чашка, принеси-ка мне воды. Холодненькой, — добавил он, чтобы все было похоже, и чашка не заподозрила подвоха.

Чашка раздвинула тарелки и полетела на кухню. Радостный робот захихикал от удовольствия.

Вскоре чашка вернулась и зависла над ним.

Воду роботы не пьют, и он задумался, как бы получше ее использовать. Но как назло ничего в голову не приходило. А чашка не могла так долго ждать и вылила воду прямиком на ошарашенного робота.

Робот умчался в ванную вытираться, ведь он был железный, и вода могла ему навредить.

Когда он, завернувшись в махровое полотенце, вернулся, чашка снова висела над креслом с новой порцией воды, и не успел он опомниться, как чашка выплеснула воду на кресло.